«Договор, подписанный с Россией, не стоит бумаги, на которой написан»
Отто фон Бисмарк, німецький державний і політичний діяч

«Если бы этому народу была предоставлена возможность напиваться ежедневно, он бы был истреблен взаимной резней. Ведь, опьянев, они совершенно теряют рассудок и соображение, как дикие животные, и убивают один другого ножами, кинжалами и всякого рода вероломным оружием. Племя московитское способнее и хитрее всех прочих русских. И если они когда-нибудь ведут торговлю с иностранцами, то для поддержания большего доверия не называют себя московитами, но пришельцами, то есть новгородцами или псковичами»
Алессандро Ґваньїні, італійський військовий діяч, 1578 р.

«Этот народ по природе склонен к обману, только сильное битье обуздывает его. Я слышал как один русский говорил, что гораздо веселее жить в тюрьме, чем на свободе, если бы только там не было сильного битья. В тюрьме они получают пищу и питье без работы, ровно как и милостыню от благорасположенного к ним народа. На свободе же они ничего не получают. Число бедных здесь очень «Купцы и все деловые люди Московии все время лгут, и очень легко обманывают, им нельзя доверять никаких денег – их могут присвоить. Верить в долг русским невозможно, всякие оставшиеся без присмотра товары непременно будут разворованы»
Генріх Штаден, німецький військовий, 1578 р.

«На Москве понастроено церквей, несоответствующих эстетике и качеству, неуклюжих, с управляющими в них попами безграмотными и жадными… Людей загоняли в церкви, принуждая бить поклоны иконам темным и безликим. Им люди бьют поклоны так, что набивают большие шишки на лбу… Людей вводят в рабский страх и подчинение»
Ентоні Дженкінсон, англійський дипломат, 1557 р.

«Сверх того они хитры, лукавы, упрямы, невоздержанны, сопротивляющиеся и гнусны, развращенные, не говоря бесстыдные, ко всякому злу склонные, употребляющие вместо рассуждения насилие…»
Яків Ульфельд, датський дипломат, XVI ст.

«Народ, ничем не заявивший себя, непочтенный, считаемый наравне с рабами, неименитый, но приобретший себе славу со времени похода на нас, незначительный, но получивший теперь значение, смиренный и бедный, варварский, кочевой, гордящийся своим оружием, не имеющий стражи, неукоризненный народ»
Фотій, Константинопольський патріарх, 890 р.

«Русские, не стесняясь, задирают иностранцев всяких, в особенности же немцев, бесстыдными речами и, если встретятся случайно с ними, то громко обзывают их глупейшею бранью… Что касается всего более возвышенного, то они в этом и поныне оказываются тупыми и неспособными, и эта тупость поддерживается в них климатом и весьма грубым напитком – водкою, которою они постоянно напиваются. За сим, они подозрительны, пропитаны, так сказать, подозрением, ибо, будучи вероломными по отношению к другим и сами не могут верить кому бы то ни было. К лести они столь склонны, что у них вошло в постоянный обычай придавать лицу приятное выражение, простираться всем телом по земле, покрывать руку бесчисленными поцелуями и подкреплять льстивые, ложные речи клятвою…»
Яків Рейтенфельс, італійський посол, 1672-1673 рр.

«Разговоры московской аристократии низменные, простецкие, гадкие культурному человеку. Главная тема их разговоров и юмора – это очернение других, сплетни и наговоры и дикарская похвальба. Врут московины с невероятным бесстыдством и наглостью: нисколько не смущаются, когда поймаете их на лжи. В переговорах с иностранцами московские министры принимают всевозможных мыслимых и немыслимых способов, чтобы обмануть их. Всем известны факты они бесстыдно извращают. Московские торговцы и ремесленники невероятно нечестные. Воров и мошенников полно на каждой улице в Москве, и они ходят безнаказанно»
Августин Мейєрберг, австрійський посол, 1654 р.

«Коварны они чрезвычайно, склонны к хитрости и обману. Купцы сами признаются, что по утрам молят бога, чтобы он послал им как можно больше покупателей-иностранцев, которых им гораздо легче обманывать. Ремесла у них в основном те же, что и в других странах, но изделия грубые и неотесанные. У заказчика за работу просят вперед деньги, но работу не отдают без больших трудностей и хитростей»
Іржи Давид, чеський католицький священник, 1686 р.

«…Чванство, высокомерие и произвол составляют присущие свойства всякого русского, занимающего более или менее почетную должность»
Томас Сміт, англійський дипломат (1604 – 1605 рр.)

«Московиты по природе своей чрезвычайно грубы, распущены, невежливы в своих нравах, ухватках и разговорах; они совсем не считают грешным и срамным делом вести разговоры об ужасных вещах, не стыдятся также кашлять, харкать, чихать… да ещё смеются и очень потешаются тем»
Петр Петрей, шведський посол (1608 – 1611 рр.)

«Я считаю, что традиционная покорность и саморазрушение русской рабской ментальности является формой мазохизма. Русские чрезмерно склонны к самовредительству, самопоражению, самоуничижению или самопожертвованию — то есть к поведению, которое характеризуется как мазохистское»
Даніел Ранкур-Лаферр’єр, американський історик

«Московиты – это народ, рожденный для рабства и свирепо относящийся ко всякому проявлению свободы; они кротки, если угнетены, и не отказываются от ига… Даже у турок нет такого унижения и столь отвратительного преклонения перед скипетром своих оттоманов… Русские по себе судят также и о других народах, а потому иностранцев, прибывших в Московию случайно или нарочно, подвергают тому же игу и принуждают их быть рабами своего государя»
Іоанн Барклай, мандрівник

«Однажды бояре новгородские (по туземному обычаю они одни только отправляют военную службу) были на войне с татарами. Кончив ее со славой, они возвращались домой, но на пути узнали, что оставленные ими дома холопы, или рабы, в отсутствие их овладели их городами, поместьями, домами, женами, всем прочим. Такая новость поразила их, и, презирая гнусный поступок своих рабов, они поспешно возвратились домой, но недалеко от Новгорода встретились с рабами, выступившими против них в боевом порядке. Собрали совет и положили идти на холопов не с оружием, а с кнутами (по тамошнему обычаю всякий, кто едет верхом, берет кнут с собой), чтобы напомнить им об их рабском состоянии, устрашить и усмирить их. Идя таким образом вперед и размахивая кнутами, они устремились на рабов. Рабы столь испугались вида кнутов, действие которых они и прежде испытывали на себе, бросились бежать, как овцы, гонимые пастухом…
Что вам сказать о стране рабов, где можно замерзнуть от одного взгляда на зиму, где священники всеми средствами стараются воспрепятствовать распространению просвещения и где безнадежное состояние вещей внутри государства заставляет народ, большей частью желать вторжения какой-нибудь внешней державы… Правление у них чисто тираническое: все его действия клонятся к пользе и выгодам одного царя, и сверх того, самым явным и варварским образом. И дворяне и простолюдины в отношении к своему имуществу суть не что иное, как хранители царских доходов, потому что все нажитое рано или поздно переходит в царские сундуки. Чрезвычайные притеснения, которым подвержены бедные простолюдины, лишают их вовсе бодрости заниматься своими промыслами, ибо чем кто из них зажиточнее, тем в большей находится опасности не только лишиться своего имущества, но и самой жизни…»
Джилс Флетчер, англійський дипломат (1548-1611 рр.)

«Должен высказать свой печальный взгляд на русского человека — он имеет такую слабую мозговую систему, что не способен воспринимать действительность как таковую. Для него существуют только слова. Его условные рефлексы координированы не с действиями, а со словами»
Іван Павлов, академік

«Она [Россия] представляет собою ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр — не человек; страны, где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками; страны, где, наконец, нет, не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей»
Віссаріон Бєлінський, літературний критик